Неточные совпадения
«Чем, чем, — думал он, — моя
мысль была глупее других
мыслей и теорий, роящихся и сталкивающихся одна с другой на свете, с тех пор как этот свет стоит? Стоит только посмотреть на дело совершенно независимым,
широким и избавленным от обыденных влияний взглядом, и тогда, конечно, моя
мысль окажется вовсе не так… странною. О отрицатели и мудрецы в пятачок серебра, зачем вы останавливаетесь на полдороге!
«Да, эволюция! Оставьте меня в покое. Бесплодные мудрствования — как это? Grübelsucht. Почему я обязан думать о
мыслях, людях, событиях, не интересных для меня, почему? Я все время чувствую себя в чужом платье: то слишком
широкое, оно сползает с моих плеч, то, узкое, стесняет мой рост».
Мысль о возможности какого-либо сходства с этим человеком была оскорбительна. Самгин подозрительно посмотрел сквозь стекла очков на плоское, одутловатое лицо с фарфоровыми белками и голубыми бусинками зрачков, на вялую, тяжелую нижнюю губу и белесые волосики на верхней — под
широким носом. Глупейшее лицо.
Он сам не совсем ясно представлял себе цели Союза, и ему понравилась
мысль о возможности
широкого объединения демократии вне партий Думы.
— Конечно, смешно, — согласился постоялец, — но, ей-богу, под смешным словом
мысли у меня серьезные. Как я прошел и прохожу
широкий слой жизни, так я вполне вижу, что людей, не умеющих управлять жизнью, никому не жаль и все понимают, что хотя он и министр, но — бесполезность! И только любопытство, все равно как будто убит неизвестный, взглянут на труп, поболтают малость о причине уничтожения и отправляются кому куда нужно: на службу, в трактиры, а кто — по чужим квартирам, по воровским делам.
Они не знали, куда деться от жара, и велели мальчишке-китайцу махать привешенным к потолку, во всю длину столовой, исполинским веером. Это просто
широкий кусок полотна с кисейной бахромой; от него к дверям протянуты снурки, за которые слуга дергает и освежает комнату. Но, глядя на эту затею, не можешь отделаться от
мысли, что это — искусственная, временная прохлада, что вот только перестанет слуга дергать за веревку, сейчас на вас опять как будто наденут в бане шубу.
Рабство
мысли привело в
широких кругах русской интеллигенции к идейной бедности и идейной отсталости.
В
широкой массе так называемой радикальной интеллигенции
мысль не только упрощена, но опошлена и выветрена.
Ему пришла в голову прежняя
мысль «писать скуку»: «Ведь жизнь многостороння и многообразна, и если, — думал он, — и эта
широкая и голая, как степь, скука лежит в самой жизни, как лежат в природе безбрежные пески, нагота и скудость пустынь, то и скука может и должна быть предметом
мысли, анализа, пера или кисти, как одна из сторон жизни: что ж, пойду, и среди моего романа вставлю
широкую и туманную страницу скуки: этот холод, отвращение и злоба, которые вторглись в меня, будут красками и колоритом… картина будет верна…»
И я могу теперь обнимать
мыслью гораздо больше фактов, чем прежде, выводы у меня выходят и
шире и полнее.
Были такие моменты, когда Надежда Васильевна настолько увлекалась своими
мыслями, что необыкновенно живо воспроизводила пред собой
широкую картину осуществившихся приваловских планов, деятельной участницей и исполнительницей которых была она сама.
— Не то ли же самое, о чем в «Стоглаве» говорится?» И сильней и
шире растут в ней сомненья, колеблются
мысли, и нападает тяжелое раздумье…
Пред ним — чрезвычайно одаренным лингвистом, с
широкими естественнонаучными и медицинскими знаниями, с богатым знакомством с движением человеческой
мысли в различных областях, с отзывчивостью на правовые и общественные вопросы — могли быть открыты разнообразные пути живой и выдающейся деятельности.
Я, разумеется, не боялся. Наоборот, идя по
широким темным улицам и пустырям, я желал какой-нибудь опасной встречи. Мне так приятно было думать, что Люня еще не спит и, лежа в своей комнате с закрытыми ставнями, думает обо мне с опасением и участием. А я ничего не боюсь и иду один, с палкой в руке, мимо старых, обросших плющами стен знаменитого дубенского замка. И мне приходила в голову гордая
мысль, что я, должно быть, «влюблен».
Но… в сущности, этого не было, и не было потому, что та самая рука, которая открывала для меня этот призрачный мир, — еще
шире распахнула окно родственной русской литературы, в которое хлынули потоками простые, ясные образы и
мысли.
Наука и жизнь несомненно раскроют, в три-четыре года, еще
шире горизонты
мыслей и стремлений ваших, а если и после университета пожелаете снова обратиться к вашей — »идее», то ничто не помешает тому.
Эта
мысль на ту минуту рассеяла мое печальное расположение духа, и я бросился к окошку, чтоб посмотреть на наш
широкий пруд.
А потом он привык, остался при своих мечтах, при нескольких
широких мыслях, которым уж прошло несколько лет, при общей любви к науке, при вопросах, давно решенных.
У нас сильно упрекали ее в честолюбии; но известная стремительность характера Варвары Петровны и в то же время настойчивость чуть не восторжествовали над препятствиями; общество почти уже устроилось, а первоначальная
мысль всё
шире и
шире развивалась в восхищенном уме основательницы: она уже мечтала об основании такого же комитета в Москве, о постепенном распространении его действий по всем губерниям.
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но
широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической силе Лицо у него было молодое, умное и даже кроткое; высокий лоб и впалые, но еще блестящие глаза намекали на присутствие
мысли, на возможность прекрасных и благородных движений души; только концы губ были несколько опущены, и это как будто разрушало гармонию целого лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
Медленно, но
широкими кругами по застоявшейся темной жизни расходилось волнение, просыпалась сонная
мысль, и привычное, спокойное отношение к содержанию дня колебалось.
Странно было подумать: весь этот запутанный клубок отчаяния, неверия, бездорожья, черных
мыслей о жизни, горьких самообвинений — клубок, в котором все мы бились и задыхались, — как бы он легко мог размотаться, какие бы
широкие дороги открылись к напряженной, удовлетворяющей душу работе, как легко могла бы задышать грудь, только захоти этого один человек!
Затем он был приверженец замкнутой сословности, я же склонялся на сторону самой
широкой бессословности, доходя чуть не до suffrage universel, [всеобщего голосования (франц.)]
мысль о котором тогда уже начинала волновать Западную Европу.
В царской опочивальне стояли две кровати: одна, из голых досок, на которой Иван Васильевич ложился для наказания плоти, в минуты душевных тревог и сердечного раскаянья; другая, более
широкая, была покрыта мягкими овчинами, пуховиком и шелковыми подушками. На этой царь отдыхал, когда ничто не тревожило его
мыслей. Правда, это случалось редко, и последняя кровать большею частью оставалась нетронутою.
Если он вздумает придать разбираемому творению
мысль более живую и
широкую, нежели какая действительно положена в основание его автором, — то, очевидно, он не в состоянии будет достаточно подтвердить свою
мысль указаниями на самое сочинение, и таким образом критика, показавши, чем бы могло быть разбираемое произведение, чрез то самое только яснее выкажет бедность его замысла и недостаточность исполнения.
Таким образом, между университетской молодежью шел обмен
мыслей, замечаний, наблюдений и новостей, и все это, при помощи
широких тротуаров Невского проспекта, живо передавалось из одной группы в другую, из другой в третью и т. д.
Он как будто протрезвился,
мысли его перешли от прошедшего к настоящему; образ жизни его изменился: он стал жить на
широкую ногу, соря деньгами и доставляя себе всевозможные удовольствия. Он купил лошадей, выписал из Парижа великолепные экипажи, давал обеды и бывал везде.
Володя поблагодарил и, осторожно ступая между работающими людьми, с некоторым волнением спускался по
широкому, обитому клеенкой трапу [Трап — лестница.], занятый
мыслями о том, каков капитан — сердитый или добрый. В это лето, во время плавания на корабле «Ростислав», он служил со «свирепым» капитаном и часто видел те ужасные сцены телесных наказаний, которые произвели неизгладимое впечатление на возмущенную молодую душу и были едва ли не главной причиной явившегося нерасположения к морской службе.
Правда, что он уж был сыт по горло и даже сам нередко мечтал пуститься в более
широкое плавание, но оставалась еще одна какая-то невырубленная пустошонка, и он чувствовал смертельную тоску при одной
мысли, что она выскользнет у него из рук.
Вся литература — и философская, и политическая, и изящная — нашего времени поразительна в этом отношении. Какое богатство
мыслей, форм, красок, какая эрудиция, изящество, обилие
мыслей и какое не только отсутствие серьезного содержания, но какой-то страх перед всякой определенностью
мысли и выражения ее! Обходы, иносказания, шутки, общие, самые
широкие соображения и ничего простого, ясного, идущего к делу, т. е. к вопросу жизни.
Сидя рядом с молодой женщиной, которая на рассвете казалась такой красивой, успокоенный и очарованный ввиду этой сказочной обстановки — моря, гор, облаков,
широкого неба, Гуров думал о том, как, в сущности, если вдуматься, все прекрасно на этом свете, все, кроме того, что мы сами
мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия, о своем человеческом достоинстве.
— Глубоко, бесконечно жаль, что мы с тобой разно
мыслим. Ах, Алеша, Алеша, брат мой милый! Мы с тобою люди русские, православные,
широкие люди; к лицу ли нам все эти немецкие и жидовские идеишки? Ведь мы с тобой не прохвосты какие-нибудь, а представители именитого купеческого рода.
Но только что он начал забываться на этой
мысли, только что начинал соображать, сколько в кадке может быть огурцов и сколько следует, при самом
широком расчете, положить огурцов на человека, как опять в голове мелькнул луч действительности и разом перевернул вверх дном все его расчеты.
Нет простора и свободы для живой
мысли, для задушевного слова, для благородного дела; тяжкий самодурный запрет наложен на громкую, открытую
широкую деятельность.
Пусть лучше не будет этих благородных,
широких барских замашек, которыми восторгались старые, до идиотства захолопевшие лакеи; но пусть будет свято и неприкосновенно то, что мне принадлежит по праву; пусть у меня будет возможность всегда употреблять свободно и разумно мою
мысль и волю, а не тогда, когда выйдет милостивое разрешение от какого-нибудь Гордея Карпыча Торцова…
Грубые, необузданные крики какого-нибудь самодура,
широкие размахи руки его напоминают им простор вольной жизни, гордые порывы свободной
мысли и горячего сердца — порывы, заглушённые в несчастных страдальцах, но погибшие не совсем без следа.
Но и эти события были бы, конечно, изложены иначе, если бы автор не руководствовался по преимуществу биографическим интересом и
мыслью о государственном значении Петра для возвышения славы России, — а захотел бы придать своему труду более
широкое значение.
Эта связь, неожиданная, капризная, захватила Илью целиком, вызвала в нём самодовольное чувство и как бы залечила царапины, нанесённые жизнью сердцу его.
Мысль, что женщина, красивая, чисто одетая, свободно, по своей охоте, даёт ему свои дорогие поцелуи и ничего не просит взамен их, ещё более поднимала его в своих глазах. Он точно поплыл по
широкой реке, в спокойной волне, ласкавшей его тело.
Эта
мысль дерзко была высказана Ницше в то еще время, когда все почтительно преклонялись перед разумом, как перед верховным разрешителем важнейших вопросов жизни. В настоящее время
мысль Ницше начинает находить себе
широкое признание. Бергсон, например, целиком повторяет ее в своей «Творческой эволюции».
Но Глеб уже не слушал пильщика; беспечное выражение на его лице словно сдуло порывом ветра; он рассеянно водил
широкою своею ладонью по багру, как бы стараясь собрать
мысли; забота изображалась в каждой черте его строгого, энергического лица.
По великому сибирскому пути, на протяжении тысяч верст, медленно двигался огромный, мутно-пьяный, безначально-бунтовской поток. Поток этот, полный слепой и дикой жажды разрушения, двигался в берегах какого-то совсем другого мира. В этом другом мире тоже была великая жажда разрушения, но над нею царила светлая
мысль, она питалась
широкими, творческими целями. Был ясно сознанный враг, был героический душевный подъем.
Не скрою одной своей
мысли: ее несомненная человечность интересно отмечает всю полноту моего перерождения, — когда мы поднимались по
широкой лестнице моего палаццо, среди его царственной красоты и богатства, я вдруг подумал: «А не послать ли мне к черту всю эту авантюру с человечностью?
При этой
мысли Елена начинала очень жалеть о своей прежней службе, которая давала ей возможность трудиться все-таки на более
широком поприще, и, наконец, за что же лишили ее этого места!
Я взглянула на Пуд. Апатично-сонное лицо ее казалось какой-то
широкой и плоской маской безучастности. Бесцветные глаза спали с открытыми веками. Ни единого проблеска
мысли не было в этих тусклых зрачках.
Ученые разобрали по клочку поле науки и рассыпались по нем; им досталась тягостная доля de défricher le terrain [поднимать целину (франц.).], и в этой-то работе, составляющей важнейшую услугу их, они утратили
широкий взгляд и сделались ремесленниками, оставаясь при
мысли, что они пророки.
Но порою, и всё чаще, Артамоновым овладевала усталость, он вспоминал свои детские годы, деревню, спокойную, чистую речку Рать,
широкие дали, простую жизнь мужиков. Тогда он чувствовал, что его схватили и вертят невидимые, цепкие руки, целодневный шум, наполняя голову, не оставлял в ней места никаким иным
мыслям, кроме тех, которые внушались делом, курчавый дым фабричной трубы темнил всё вокруг унынием и скукой.
История человечества — продолжение истории природы; многообразие, разнородность, встречаемые в истории, поразительны: область стала
шире, вопрос выше, средства богаче, задняя
мысль яснее — как же не усложниться путям?
Отвлеченная
мысль осуществляется в цехе, группа людей, собравшихся около нее, во имя ее, — необходимый организм ее развития; но как скоро она достигла своей возмужалости в цехе, цех делается ей вреден, ей надобно дохнуть воздухом и взглянуть на свет, как зародышу после девятимесячного прозябения в матери; ей надобна среда более
широкая; между тем и люди касты, столь полезные своей
мысли при начальном развитии ее, теряют свое значение, застывают, останавливаются, не идут вперед, ревниво отталкивают новое, страшатся упустить руно свое, хотят для себя за собою удержать
мысль.
Историческая наука недаром отделила последние четыре столетия и существенным признаком этого отграничения признала великие изобретения и открытия XV века. Здесь проявления усилий человеческой
мысли дали жизни человечества совсем иное содержание и раз навсегда доказали, что общественные и политические формы имеют только кажущуюся самостоятельность, что они делаются
шире и растяжимее по мере того, как пополняется и усложняется материал, составляющий их содержание.
Проснулся Климков с каким-то тайным решением, оно туго опоясало его грудь невидимой
широкой полосой. Он чувствовал, что концы этого пояса держит кто-то настойчивый и упрямо ведёт его к неизвестному, неизбежному; прислушивался к этому желанию, осторожно ощупывал его неловкою и трусливою
мыслью, но в то же время не хотел, чтобы оно определилось. Мельников, одетый и умытый, но не причёсанный, сидел за столом у самовара, лениво, точно вол, жевал хлеб и говорил...